Тема

14 декабря 2018, 10:20 Источник: АПК-Информ Просмотров: 763

Рынок глубокой переработки зерна РФ начинает оживать – Российская биотопливная ассоциация (АПК-Информ: ИТОГИ №12 (54))

 

Сфера глубокой переработки зерна является одним из наиболее перспективных сегментов российского зернового рынка. Особенно много о необходимости развития данной отрасли начали говорить в последние годы, когда валовой сбор зерновых в России стабильно превышает 100 млн. тонн, и, соответственно, возникает потребность в развитии новых высокотехнологических направлений их переработки.

Своей оценкой текущего состояния данной отрасли и перспектив ее развития с изданием «АПК-Информ: ИТОГИ» поделился один из ведущих экспертов российского зернового рынка, президент Российской биотопливной ассоциации Алексей Аблаев.

 

 

- Алексей Равильевич, в начале нашей беседы хотелось бы услышать Вашу общую оценку текущего состояния рынка глубокой переработки зерна в России.

- Если говорить в целом, то можно отметить, что российский рынок глубокой зернопереработки постепенно начинает оживать, что во многом обусловлено реально существующим в России перепроизводством зерна, и, в целом, чувствует себя более-менее нормально. Строятся и начинают работать новые предприятия. Так, только в последнее время было запущено три новых завода. Это Завод премиксов №1в Белгороде мощностью переработки 250 тыс. тонн, «Аминосиб» в Ишиме Тюменской области на 200 тыс. тонн, а также«Биотех Росва» в Калуге на 250 тыс. тонн. При этом важно отметить, что все данные заводы являются предприятиями полного цикла, то есть не только осуществляют глубокую переработку зерна в глюкозу и крахмал, но и производят после этого еще ряд химических продуктов. Плюс, естественно, работают заводы, которые и раньше производили патоку и крахмалы. Толчок развитию отрасли во многом дало то, что государство в последние годы наконец-то осознало – экспорт и животноводческая отрасль не решат проблему перепроизводства зерна. Об этом эксперты говорили в течение примерно последних 10 лет, но прислушались к нашему мнению лишь сейчас.

 

- Обычно, говоря о продукции отрасли глубокой переработки зерна, имеют в виду производство традиционной продукции – патоки и крахмалов. Насколько справедливо данное утверждение?

- Конечно же, ассортимент производимой продукции значительно шире, и участники рынка глубокой переработки зерна постепенно начинают понимать открывающиеся перед ними возможности. Например, сейчас два российских предприятия ориентированы на производство лизина, один завод в Калуге выпускает сорбитол. Еще одно предприятие, строящееся в Волгодонске, также будет ориентировано на выпуск лизина, однако там сейчас возникли определенные проблемы, и строительство пока приостановлено.

Еще одним перспективным направлением является биоэтанольная отрасль. С внесением буквально в последние пару недель изменений в законодательство РФ производство топливного биоэтанола получит дополнительный толчок для развития. Правда, здесь следует учитывать, что биоэтанол достаточно дешевый продукт и его производство вряд ли обеспечит высокую прибыльность. Тем не менее, на предприятиях по глубокой переработке вполне реально было бы оборудовать специальные цеха по производству биоэтанола, где в качестве сырья использовался бы, например, крахмал Б.

Вообще же, в настоящее время ключевым вопросом при выборе нового проекта в данной сфере является следующий: «Что мы сможем выпускать еще, кроме крахмала, глюкозы и клейковины?»

 

- Но все-таки биоэтанол – это скорее побочный продукт отрасли глубокой переработки…

- В принципе, можно говорить и так, но, на мой взгляд, завод по глубокой переработке зерна с производством биоэтанола (при переработке крахмала) в качестве одного из выпускаемых продуктов вполне имеет право на существование. То есть данное предприятие может выпускать как минимум три продукта – клейковину, биоэтанол и корма. При этом не следует забывать, что биоэтанол по объему продаж вполне сопоставим с клейковиной, если оценивать не в количественном выражении, а в денежном. Таким образом, это не суперприбыльный проект, но, тем не менее, вполне нормальный вариант.

 

- Развитие глубокой переработки зерна в России сегодня в большей мере ориентируется на внутреннее потребление, или экспортный вектор также имеет перспективы?

- Прежде всего, отмечу, что в настоящее время порядка 90% производимой в России клейковины идет на экспорт, таким образом, она является хорошим экспортным товаром по определению. Остальные продукты – лизин, сорбитол и т.д. – это, по сути, импортозамещение. Так, например, если ежегодно в Россию ввозится 150 тыс. тонн лизина, то уже действующие заводы могут заместить из них где-то 120 тыс. тонн. Ввозимые 40 тыс. тонн сорбитола можно заместить полностью при условии обеспечения российским производством надлежащего качества.

Поэтому очевидно, что как только наладится внутреннее производство, экспорт продуктов глубокой переработки зерна станет своеобразной дополнительной «фишкой» для отечественных производителей, но воспользоваться ею будет достаточно сложно, поскольку данные мировые рынки сегодня уже практически заняты.

Тем не менее, с учетом последних заявлений руководителей государства о задаче удвоить годовой объем экспорта российской сельхозпродукции с нынешних $22 млрд. до $45 млрд., надеюсь, развитию внешних отгрузок и продукции глубокой переработки будет уделено должное внимание. Добавляют оптимизма в данном контексте и заявления нового министра сельского хозяйства Дмитрия Патрушева и вице-премьера (в прошлом тоже главы Минсельхоза) Алексея Гордеева о планах усиления поддержки производства экспортно-ориентированной продукции.

 

- По Вашему мнению, обещанная поддержка должна быть больше финансовой или административной?

- Я бы сказал так: и административной, и финансовой. При капитализме все в итоге скатывается к деньгам, потому что даже административная поддержка предусматривает, например, сокращение разных формальностей бюрократии, а это тоже, в конце концов, деньги и время.

Что касается финансовой поддержки, то приведу пример Турции, которая просто-таки «чудовищным» образом субсидирует производство муки. Или Китая, который при цене кукурузы на внутреннем рынке в 2 раза выше, чем в России, при цене электричества в 3 раза выше, при цене газа в 2 раза выше чудесным образом производит продукты переработки зерновой буквально «дешевле грязи». Это, в частности, обусловлено тем, что государство передает бесплатно кукурузу заводам по ее глубокой переработке, в первую очередь для производства лизина и витаминов. То есть стоимость сырья для производителя близка к нулю. Естественно, с такой поддержкой плюс неограниченные и дешевые кредиты отрасль активно развивается.

Я надеюсь, что и российские переработчики со временем получат серьезную поддержку от государства. В планах это есть, но как они будут реализованы, понять пока достаточно сложно.

 

- Можно ли сказать, что все предприятия по глубокой переработке зерна в России – это чисто коммерческие проекты, которые реализованы на собственные средства и привлеченные кредиты?

- Да, это коммерческие проекты, реализованные в том числе и за привлеченные кредитные средства. При этом выделяемые кредиты рассматриваются банками как кредитование сельскохозяйственных объектов в целом, с использованием пониженных ставок для сельхозкредитования. Каких-либо таргетных мер при кредитовании именно глубокой переработки зерна в настоящее время не применяется.

 

- А о каких объемах инвестиций вообще идет речь, если говорить о строительстве полноценных заводов по глубокой переработке, с достаточно широким ассортиментом производимой продукции?

- Если говорить о примерном уровне вложений, то строительство «с нуля» завода по глубокой переработке до 250 тыс. тонн пшеницы в год обойдется примерно в 200 млн. евро. Это использование высококачественного европейского ключевого оборудования, а также создание необходимой для предприятия инфраструктуры. Например, строительство элеватора, рассчитанного на хранение порядка 180 тыс. тонн зерна, потому что по осени пшеницу гораздо выгоднее покупать. К слову, я бы всем, кто заинтересован в реализации подобных проектов, рекомендовал бы не экономить на строительстве элеваторных мощностей. Их строительство занимает по времени не более полугода, а затем элеватор может параллельно работать, по сути, и как отдельное предприятие, обслуживая не только потребности завода, но и других производителей зерна.

То есть 150 млн. евро – это минимально необходимая сумма, а дальше все уже зависит от возможностей и фантазии реализаторов проекта.

 

- Если говорить о мировом рынке глубокой переработки, какие тренды преобладают на нем в настоящее время?

- Прежде всего, уточню, что такого понятия, как мировой рынок глубокой переработки, практически не существует. Есть огромный мировой рынок продукции ферментации, в который входит и то, что мы называем продуктами переработки. Центром этого рынка является Китай по причинам, которые я уже озвучивал. Витамины, кормовые добавки – это все из Китая, потому что там идет колоссальное субсидирование их производства.

По сути, во всем мире предприятия по производству данной продукции контролируют четыре компании – Cargill, The Roquette Frères, Archer Daniels Midland Company (ADM), Tate & Lyle PLC. В Китае есть еще несколько региональных компаний, лидер среди них Global Bio-Chem Technology Group Company Limited. Грубо говоря, эти несколько компаний контролируют рынок. В США две компании – Cargill, ADM Tate & Lyle, Roquette Frères сильна в Европе.

Производимые этими компаниями продукты (крахмал, сиропы и др.) в основном идут на внутренний рынок. Если же говорить о мировом рынке, то более-менее существует рынок клейковины и рынок модифицированных крахмалов. Рынок модифицированных крахмалов – это обширная тема, требующая отдельного разговора.

Глобально можно оценивать биоэтанол как экспортный товар, поскольку потоки его мировой торговли более-менее определены – из США в Бразилию, из США в Европу, но все эти потоки не очень значительные. Ведь биоэтанол – это не нефть, это все-таки локальный дешевый товар с довольно низкой рентабельностью, поэтому возить его на достаточно большие расстояния особого смысла нет. В отличие, например, от витаминов или лизина.

 

- Какого объема российский рынок глубокой переработки зерна может достигнуть в перспективе?

- Плюс-минус 2 млн. тонн без учета этанола. Плюс еще где-то 5 млн. тонн для производства этанола. То есть где-то до 7-10 млн. тонн зерна в год будет перерабатываться.

В США, например, сегодня зерна перерабатывается в 2 раза больше, чем экспортируется. Но это связано с существенными объемами производства глюкозно-фруктозных сиропов, служащих заменой сахару, производство которого в стране практически отсутствует. В России, как и в Украине, свой сахар есть, поэтому «американский вариант» у нас вряд ли пройдет. То есть мы идем своим путем, но во всем есть нюансы, поэтому посмотрим, как все будет через какое-то время.

 

- Какие еще проекты по увеличению объемов глубокой переработки зерна планируются в настоящее время в России?

- Таких проектов довольно много. На сайте www.graintek.ru много заявленных проектов, но от заявлений до реализации предстоит пройти большой путь. Сейчас достаточно серьезно обсуждается порядка 10 новых проектов в данной сфере, но какие из них будут реализованы, пока сказать сложно. Однако в любом случае нужно понимать, что почти каждый российский регион, включая Сибирь, Поволжье, юг, где существует реальное перепроизводство зерна, нуждается в реализации как минимум 1-2 проектов в сфере глубокой переработки зерна, которые позволят уменьшить давление на рынок.

 

- Сегодня Казахстан активно заявляет о необходимости развития данного направления. Насколько серьезно реализация указанных планов может отразиться на рынке России?

- В Казахстане пока что запущен лишь один завод, который 10 лет стоял, поскольку при его строительстве было допущено много проектных и технических ошибок, но в итоге его все же ввели в эксплуатацию. О каких-либо других реальных проектах в данной сфере я пока не слышал.

Но, вместе с тем, производство зерна в Казахстане достаточно велико, и им необходимо решать те же проблемы, что и России. Однако мне кажется, что развивать направление именно глубокой переработки с промышленной ферментацией стране будет достаточно сложно, так как в РК недостаточно развита биотехнология как наука. Хотя и в Китае биотехнологии практически не было еще 20 лет назад.

 

- С какими сложностями сталкивается на данном этапе развития рынок глубокой переработки зерна в России, и как могло бы помочь государство в их решении?

- Самое сложное – это выход на экспортные рынки, только импортозамещением обойтись трудно. Оно довольно локальное. Например, заместили мы лизин, сорбитол и еще несколько продуктов, а, скажем, те же витамины, которые мы покупаем на внешних рынках, заместить можно, но часть все равно надо будет экспортировать, а это в существующих реалиях сделать достаточно сложно. Выход на внешний рынок и борьба там с теми же китайцами требует времени, а предприятия в этот период должны будут работать, по сути, на склад. Это и есть дело государства – снять риски путем финансирования, субсидирования, какой-то другой помощи, для того чтобы производитель имел время и возможности освоить новые рынки.

 

- И в завершение нашей беседы хотелось бы услышать Вашу оценку относительно того, сможет ли Россия при решении существующих проблем выйти на позиции одного из ведущих игроков данного рынка?

- Я надеюсь, что рано или поздно существующие проблемы отрасли глубокой переработки зерна в России будут успешно решены. И это откроет перспективы для выхода российской продукции на мировые и, прежде всего, европейский рынки. Здесь, конечно, также будет важна роль государства, поскольку не всегда на этих рынках нас ждут с распростертыми объятиями. Как только мы начинаем продавать в ту же Европу что-то в больших объемах и дешево, сразу появляются какие-то препятствия, потому что, как говорится, «нам здесь и без вас денег не хватает». Поэтому будут требоваться какие-то политические договоренности, достижением которых должно заниматься государство.

Тем не менее, Россия, как и Украина, имеет хороший козырь для конкуренции на европейском рынке в виде достаточно низкой себестоимости производимой продукции. Для выхода на другие рынки, конечно же, потребуется создание специальных терминалов для отгрузок, оптимизация логистических схем и мн. др. Но, в целом, перспективы в данном направлении достаточно оптимистичны.

 

Беседовал Святослав Ткаченко

Комментарии

Вы должны быть авторизованы для того, чтобы оставить комментарий